?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Перепостить Next Entry
Масленица началась. Вторник - заигрыш.
sun_smile
neferjournal
Кто-нибудь вчера уже наделал блинов?




Люблю Масленицу. Блинов напечь несложно, зато всегда есть завтрак, обед и ужин. Хочешь ветчину заворачивай, хочешь со сметаной ешь, можно вареньем намазать или икорки положить. А со сгущенкой - ммм. Я только один. Ну ладно, два. Про калорийность помню. Какая ваша любимая начинка?




Масленица или сырная седьмица длится неделю, в этом году с 4 по 10 марта. Тем временем площадки по всей Москве открылись заранее, аж 1 марта. Неправильно это, не одобряю.






Каждый из семи дней имеет свое название.

Понедельник - встреча. Завершали строительство снежных крепостей и мастерили чучело Масленицы, которое потом возили по улицам на санях. Начинали печь блины, первый из которых отдавали нищим или малоимущим для поминовения умерших. В этот день встречались сваты, свекр со свекровью ходили в гости к тестю с тещей.

Вторник - заигрыш. Молодежь веселится, парни и девушки активно знакомятся, катаются с горок, ходят друг к другу на блины.

Среда - лакомка. В этот день теща зовет зятя с друзьями на угощение. По вкусовым пристрастиям можно определить его характер. Если мужчина предпочитает блины с соленой начинкой, характер у него непростой, любители сладкого мягкие и внимательные.

Первые три дня называют "Узкой Масленицей", разрешена работа по хозяйству. С четверга по воскресенье - Широкая Масленица - веселье, гуляния и никаких забот.

Четверг - разгуляй. Принято водить хороводы, устраивать рукопашные бои и битвы за снежные крепости.

Пятница - тещины вечерки. Зятья угощают блинами своих тещ. Как правило она приходит с подругами. Сидят, общаются, поют песни, дают советы о семейной жизни.

Суббота - золовкины посиделки. Золовка - сестра мужа. Если таковой нет, можно позвать других родственников.

Воскресенье - проводы и прощеное воскресенье. Принято просить прощения за поступки, которые вас тяготят. Чучело Масленицы везут в поле, там его сжигают. Это символизирует похороны: зиме конец, пришла весна. Пепел развеивают по полям, чтобы год был плодородным. Вечером в воскресенье и на следующий день поминают усопших и посещают кладбище.




Чипсы из лаваша :) Это в армянской лавке. На ВДНХ устроили масленичную ярмарку. В субботу было достаточно уныло, ни веселья, ни скоморохов, но музыка играла. Чучело Масленицы, насколько я поняла, находится в Останкинском парке.




В прошлом году я ездила на главную Масленицу страны в Ярославль, было здорово. Там проводился конкурс чучел, видела оладьи оптимисты и платье из блинов. В этом году не придумала, где гулять на Масленицу, наверное останусь в Москве.


Добавьте меня в друзья, чтобы не пропустить новые публикации
LiveJournal / Facebook / Youtube / Одноклассники / Tripadvisor / Дзен

Поделитесь постом с друзьями
Метки:

Записи из этого журнала по тегу «ивент»

  • Фестиваль Турции прямо сейчас

    Вчера-сегодня-завтра в парке Красная Пресня проходит фестиваль Турции. В прошлом году он прошел с размахом, остались хорошие впечатления. Я его очень…

  • Гранулированное мороженое

    В парке Сокольники прошел фестиваль мороженого. Попробовала нечто необычное! Сначала обошла весь парк и посмотрела, кто что предлагает.…

  • Фестиваль Непала на ВДНХ

    Удачная площадка, интересная программа, непальские товары, вкусная еда, а главное - танцы! В этот раз было гораздо лучше. В прошлом году я…


promo neferjournal may 16, 19:00 22
Buy for 50 tokens
Это фантастика, действительно мир без границ. Я побывала там в первый день своего путешествия, приехала прям из аэропорта и провела около четырех часов. Просто невозможно уйти. Аудиовизуальные проекции, ты как будто внутри них, свет стекает по стенам, проходит сквозь тело, иногда эффект дополнен…

  • 1
Не помню,когда пекла блины. Надо сегодня спечь

на Масленицу я каждый день пеку, стараюсь разные, на молоке, на кефире, на ряженке, на пиве вот еще не делала
использую обычную муку или гречневую, в этот раз буду рисовую пробовать

мы с котами ели сегодня блины фаршированные печенью. печень коты у меня отобрали..

Edited at 2019-03-05 08:42 (UTC)

Будем есть блины, а жены нам готовить)

возмутительно потребительское отношение

просто разумное. Для чего ещё жена? Сейчас есть робопылесосы, стиральные машины...

"Стиральная машина
Заменит вам жену!
Стиральная машина
Заменит вам жену!

Ваше бельё
Станет белей -
Лишь заплати
Триста рублей!"


(ц) "Весёлые ребята" конца 1980-х


Осталось обзавестись робоповаром изи умелым котом...



Edited at 2019-03-05 09:10 (UTC)

сейчас не пеку, нельзя мне. Впрочем, сестра точно пяток привезёт, с гречневой мукой, как я люблю :)

Предпочитаю с солёным: икрой, сёмгой, селёдкой с луком. Впрочем, и со сметаной, с мёдом хорошо... Непростой я человек, да.

"- Зачина-ай!.. — кричит Василь-Василич умоляющим голосом и почему-то пляшет.
Стол огромный. Чего только нет на нем!

Рыбы, рыбы… икорницы в хрустале, во льду, сиги в петрушке, красная семга, лососина, белорыбица-жемчужница, с зелеными глазками огурца, глыбы паюсной, глыбы сыру, хрящ осетровый в уксусе, фарфоровые вазы со сметаной, в которой торчком ложки, розовые масленки с золотистым кипящим маслом на камфорках, графинчики, бутылки… Черные сюртуки, белые и палевые шали, «головки», кружевные наколочки…

Несут блины, под покровом.
- Ваше преосвященство!..
Архиерей сухощавый, строгий, — как говорится, постный. Кушает мало, скромно. Протодьякон — против него, громаден, страшен. Я вижу с уголка, как раскрывается его рот до зева, и наваленные блины, серые от икры текучей, льются в протодьякона стопами. Плывет к нему сиг, и отплывает с разрытым боком. Льется масло в икру, в сметану. Льется по редкой бородке протодьякона, по мягким губам, малиновым.

- Ваше преосвященство… а расстегайчика-то к ушице!..
- Ах, мы, чревоугодники… Воистину, удивительный расстегай!.. — слышится в тишине, как шелест, с померкших губ.
- Самые знаменитые, гаранькинские расстегаи, ваше преосвященство, на всю Москву-с!..
- Слышал, слышал… Наградит же Господь талантом для нашего искушения!.. Уди-ви-тельный расстегай…

(...)

От протодьякона жар и дым. На трех стульях раскинулся. Пьет квас. За ухою и расстегаями — опять и опять блины. Блины с припеком. За ними заливное, опять блины, уже с двойным припеком. За ними осетрина паровая, блины с подпеком. Лещ необыкновенной величины, с грибками, с кашкой… наважка семивершковая, с белозерским снетком в сухариках, политая грибной сметанкой… блины молочные, легкие, блинцы с яичками… еще разварная рыба с икрой судачьей, с поджарочкой… желе апельсиновое, пломбир миндальный — ванилевый…

Архиерей отъехал, выкушав чашку чая с апельсинчиком — «для осадки». Отвезли протодьякона, набравшего расстегайчиков в карманы, навязали ему в кулек диковинной наваги, — «зверь-навага!». Сидят в гостиной шали и сюртуки, вздыхают, чаек попивают с апельсинчиком. Внизу шумят. Гаранька требует еще бутылку рябиновки и уходить не хочет, разбил окошко. Требуется Василь-Василич — везти Гараньку, но Василь-Василич «отархареился, достоял», и теперь заперся в конторке.

Что поделаешь — масленица!

Гараньке дают бутылку и оставляют на кухне: проспится к утру. Марьюшка сидит в передней, без причала, сердитая. Обидно: праздник у всех, а она… расстегаев не может сделать! Загадили всю кухню. Старуха она почтенная. Ей накладывают блинков с икоркой, подносят лафитничек мадерцы, еще подносят. Она начинает плакать и мять платочек:

- Всякие пирожки могу, и слоеные, и заварные… и с паншетом, и кулебяки всякие, и любое защипное… А тут, на-ка-сь… незащипанный пирожок не сделать! Я ему расстегаями нос утру! У Расторгуевых жила… митрополиты ездили, кулебяки мои хвалили…

Целуется со всеми молодцами, будто христосуются. Все праздничные, в новеньких синих чуйках, в начищенных сапогах, головы умаслены до блеска.
Отец подталкивает молодцов к закускам, а они что-то упираются — стыдятся словно. «Горка» уже уставлена, и такое на ней богатство, всего и не перечесть; глаза разбегаются смотреть.

И всякие колбасы, и сыры разные, и паюсная, и зернистая икра, сардины, кильки, копченые, рыбы всякие, и семга красная, и лососинка розовая, и белорыбица, и королевские жирные селедки в узеньких разноцветных «лодочках», посыпанные лучком зеленым, с пучком петрушечьей зелени во рту; и сиг аршинный, сливочно-розоватый, с коричневыми полосками, с отблесками жирка, и хрящи разварные головизны, мягкие, будто кисель янтарный, и всякое заливное, с лимончиками-морковками, в золотистом ледку застывшее; и груда горячих пунцовых раков, и кулебяки, скоромные и постные, — сегодня день постный, пятница, — и всякий, для аппетиту, маринадец; румяные расстегайчики с вязигой, и слоеные пирожки горячие, и свежие паровые огурчики, и шинкованная капуста, сине-красная, и почки в мадере, на угольках-конфорках, и всякие-то грибки в сметане, — соленые грузди-рыжики… — всего и не перепробовать..."

(И.С.Шмелёв, "Лето Господне"(

откуда только ты все это выкапываешь?
Шмелев этот тот самый, которому памятник около Третьяковской галереи? думала он поэт

А ведь точно он! Он там рядом учился, оказывается. И переулок его имени.

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal центрального региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

5.IMG_0210.JPG

         "...Масленица в развале. Такое солнце, что разогрело лужи. Сараи блестят сосульками. Идут парни с весёлыми связками шаров, гудят шарманки. Фабричные, внавалку, катаются на извозчиках с гармоньей. Мальчишки «в блина играют»: руки назад, блин в зубы, пытаются друг у друга зубами вырвать – не выронить, весело бьются мордами.

          Просторная мастерская, откуда вынесены станки и ведёрки с краской, блестит столами: столы поструганы, для блинов. Плотники, пильщики, водоливы, кровельщики, маляры, десятники, ездоки – в рубахах распояской, с намасленными головами, едят блины. Широкая печь пылает. Две стряпухи не поспевают печь. На сковородках, с тарелку, «чёрные» блины пекутся и гречневые, румяные, кладутся в стопки, и ловкий десятник Прошин, с серьгой в ухе, шлёпает их об стол, словно даёт по плеши. Слышится сочно – ляпп! Всем по череду: ляп... ляп... ляпп!.. Пар идёт от блинов винтами. Я смотрю от двери, как складывают их в четвёрку, макают в горячее масло в мисках и чавкают. Пар валит изо ртов, с голов. Дымится от красных чашек со щами с головизной*, от баб-стряпух, со сбившимися алыми платками, от их распалённых лиц, от масленых красных рук, по которым, сияя, бегают жёлтые язычки от печки. Синеет чадом под потолком. Стоит благодатный гул: довольны.
          – Бабочки, подпекай... с припёчком* – со снеточком!..
          Кадушки с опарой дышат, льётся-шипит по сковородкам, вспухает пузырями. Пахнет опарным духом, горелым маслом, ситцами от рубах, жилым. Всё чаще роздыхи, передышки, вздохи. Кое-кто пошабашил, селёдочную головку гложет. Из медного куба – па́ром, до потолка.
          – Ну, как, робятки?.. – кричит заглянувший Василь-Василич, – всего уели? – заглядывает в квашни. – Подпекай-подпекай, Матрёш... не жалей подмазки, дадим замазки!..
          Гудят, весёлые.
          – По шкаличку бы ещё, Василь-Василич... – слышится из углов, – блинки заправить.
          – Ва-лляй!... – лихо кричит Косой. – Архирея стречаем, куда ни шло...
          Гудят. Звякают зелёные четверти о шкалик. Ляпают подоспевшие блины.
          – Хозяин идет!.. – кричат весело от окна.
          Отец, как всегда, бегом, оглядывает бойко.
          – Масленица как, ребята? Все довольны?..
          – Благодарим покорно... довольны!..
          – По шкалику добавить! Только смотри, подлецы... не безобразить!..
          Не обижаются: знают – ласка. Отец берёт ляпнувший перед ним блинище, дерёт от него лоскут, макает в масло.
          – Вкуснее, ребята, наших! Стряпухам – по целковому. Всем по двугривенному, на масленицу!
          Так гудят, – ничего и не разобрать. В груди у меня спирает. Высокий плотник подхватывает меня, швыряет под потолок, в чад, прижимает к мокрой, горячей бороде. Суют мне блина, подсолнушков, розовый пряник в махорочных соринках, дают крашеную ложку, вытерев круто пальцем, – нашего-то отведай! Все они мне знакомы, все ласковы. Я слушаю их речи, прибаутки. Выбегаю на двор. Тает большая лужа, дрызгаются мальчишки. Вываливаются – подышать воздухом, масленичной весной. Пар от голов клубится. Потягиваются сонно, бредут в сушильню – поспать на стружке".

(там же)

Крупча́тка - высокосортная мука. В старой русской кулинарной литературе часто встречаются указания использовать для блинов, куличей, баб, тортов и др. крупичатую муку, или крупчатку, однако характеристики этой муки там обычно не приводятся. Исключение составляет "Новейшая поваренная книга" Н.В.Гросса (1850; 3-е доп. изд. 1865), в которой крупичатая мука отличается от пшеничной и о их свойствах сообщается следующее:

Противопоставление двух основных категорий муки, крупичатой и пшеничной, и отождествление крупчатки с белой мукой встречаются в описаниях российского мукомольного производства по крайней мере до 1870-х гг. Обе имели несколько сортов в зависимости от зольности и тонкости помола. Высший сорт крупичатой муки назывался в торговле конфе(к)тной мукой. Терминология, более близкая к современной, утвердилась к концу XIX века. Согласно словарю Брокгауза и Ефрона (s.vv. "Крупчатка", "Мука", "Пшеница"), тогдашняя крупчатка отличалась значительной зернистостью и отливала при надавливании желтоватым цветом. Производилась она из смеси твёрдых сортов пшеницы с мягкими в различных пропорциях. Напр., в Сызранском уезде Симбирской губ. ее делали из 9 частей "белотурки" (дурум) и 2 или 3 частей русской (мягкой) пшеницы. У В.С.Шмелёва, однако, крупчатка скорее близка к описанию Гросса - она очень белая, до голубоватости. Поэтому тут скорее речь о муке особо тонкого помола.
Людская мука - видимо, "межеситок" или "межеумок", мука третьего сорта, более грубого помола, а может быть, даже так называемая грубая мука - "подрукавная" (из решета мука попадала в мельничный рукав из мешковины ), или куличная (сортом ещё ниже). Был единый на всю Россию стандарт выхода муки разных сортов из расчёта на сто четвертей (мера объёма) зерна. Так вот, крупчатки конфетной выходило 4 четверти, простой крупчатки - 35 четвертей, первача - 27, дранки - 4, подрукавной - 10, куличной - 4, межеумка - одна четверть, отрубей - 15, остальное - так называемый "сбой" - сор и земля.

Снето́к - мелкая озёрная форма европейской корюшки. Небольшая рыбка длиной до 18 см (обычно не более 10 см), типичной массой 6—8 г. Только что пойманная рыба издаёт характерный запах свежих огурцов. Часто употребляется в сушёном виде (просто так или, например, в супах и щах).

Ведро́ - мера объёма. Указом 1835 г. была узаконена следующая система мер жидкостей: 1 ведро = 1/40 бочки = 1/3 анкерка = 4 четверти = 2 полувёдрам = 10 кружкам (штофам) = 20 полукружкам. С 1899 года на основе Положения о мерах и весах система мер объёма жидкостей имела следующий вид: ведро = 10 штофам (кружкам) = 16 винным бутылкам = 20 пивным бутылкам = 100 чаркам = 200 шкаликам.

Шка́лик - (от нидерл. schaal — «чаша, шкала») — устаревшая российская единица измерения объёма жидкости, а также сосуд такого объёма. Применялась преимущественно для измерения количества вина и водки в кабаках. В настоящее время не используется. 1 шкалик = 1⁄200 ведра = 1⁄2 чарки = 61,5 миллилитра (как видим, Сергей Иванович отнюдь не спаивал своих работников).

Вязи́га, визи́га – хорда, спинная струна осетровых рыб, испокон веков (по крайней мере, с XV—XVI веков) используется в русской кухне для приготовления начинки в кулебяку и маленькие (ма-ааленькие!) пирожки.

Щи с голови́зной - зд. щи, сваренные на отваре из лишённых жабр (обычно также и глаз) голов крупных, желательно осетровых пресноводных, в крайнем случае проходных рыб, (часто с добавлением кожи и хрящей), в которые потом добавляется разобранное мясо из сваренных голов. В скоромное время может означать и использование свиной или говяжьей головизны.

Ка́лья - пряный, густой мясной или рыбный суп с острым и плотным по консистенции бульоном, приготовленный с добавлением рассола, чаще всего огуречного.

Ото́нка, ото́нок – тонкая плёнка, зд. ясты́к (тонкая, но прочная пленка, образующая мешок-оболочку, в котором находится икра лососёвых и осетровых рыб).

Сомовий плёс – хвост сома, самая жирная часть (от слова "плескать").

Па́юсная икра – особо обработанная икра осетровых рыб (полученная из посоленной в подогретом насыщенном растворе поваренной соли икры осетровых рыб с последующим прессованием до получения однородной массы).

Ботви́нья - холодный суп на кислом квасе, в который добавляют предварительно сваренные и протёртые щавель, свекольную ботву, шпинат, зелёный лук, крапиву и другую съедобную траву (по-старорусски «ботву»). К ботвинье подают отварную, свежую или солёную красную рыбу (т.е.рыбу осетровых пород – лососёвые считаются рыбой «белой», как и другие ценные рыбы, а караси с чебаками и прочей братией, т.е. малоценные – это рыба «чёрная»), и едят, постоянно подкладывая в тарелку кусочки льда. Ботвинья может быть неполной, без рыбы. Ботвинья хороша в летний зной, она является более лёгкой на вкус, чем окрошка, и обладает большим освежающим эффектом.

Блины с припёком - это блины, в которые запекли, а точнее - «припекли» какую-либо начинку. Чаще всего припёк - рубленые варёные яйца, измельчённые грибы или овощи.
Пекут блины с припёком следующим образом: сначала на сковороду наливают тесто (меньше, чем обычно, иначе блин получится чересчур толстым). Когда блин слегка подрумянится, сверху на него выкладывают «припёк» и заливают новой порцией теста.
Блины с подпёком – почти то же самое, только на сковороду сначала выкладывается начинка, а потом заливается тестом.

Грибная сметана – соус из измельчённых сушёных грибов, проваренных в сметане.

Лафи́тник - первоначально рюмка для вина, средних размеров, из тонкого стекла, тюльпанообразной формы (в отличие от гранёной водочной рюмки). Название происходит от названия французского красного «Шато Лафит», которое было очень популярно в XIX веке в России. Позднее, лафитная рюмкка - уже любая рюмка на низкой ножке, даже гранёная. Определения рюмки-лафитника нет в академических словарях, но в настоящее время, говоря о лафитной рюмке, подразумевают конусообразную рюмку от 25 до 100 грамм.

(*заботливо*) Кушай, кушай, Федора Егоровна!
Блинок маслен - носок красен!

Edited at 2019-03-05 09:45 (UTC)

«“На тебе блин и ешь да молчи, а то ты, я вижу, и есть против нас не можешь”.
“Отчего же это не могу?” – отвечал Пекторалис.
“Да вон видишь, как ты его мнёшь, да режешь, да жустеришь”.
“Что это значит ‘жустеришь’”?
“А ишь вот жуешь да с боку на бок за щеками переваливаешь”.
“Так и жевать нельзя?”
“Да зачем его жевать, блин что хлопочек: сам лезет; ты вон гляди, как их отец Флавиан кушает, видишь? Что? И смотреть-то небось так хорошо! Вот возьми его за краёчки, обмокни хорошенько в сметанку, а потом сверни конвертиком, да как есть, целенький, толкни его языком и спусти вниз, в своё место”.
“Этак нездорово”.
“Ещё что соври: разве ты больше всех, что ли, знаешь? Ведь тебе, брат, больше отца Флавиана блинов не съесть”.
“Съем”, – резко ответил Пекторалис.
“Ну, пожалуйста, не хвастай”.
“Съем!”
“Эй, не хвастай! Одну беду сбыл, не спеши на другую”.
“Съем, съем, съем”, – затвердил Гуго.
И они заспорили, – и как спор их тут же мог быть и решен, то ко всеобщему удовольствию тут же началось и состязание.
Сам отец Флавиан в этом споре не участвовал: он его просто слушал да кушал; но Пекторалису этот турнир был не под силу. Отец Флавиан спускал конвертиками один блин за другим, и горя ему не было».

(Н.Лесков, "Железная воля")

Ну и, конечно,

"Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины… Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина… Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки… Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем…

— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!

Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами… Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной… Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился… Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот…

Но тут его хватил апоплексический удар".

(А.Чехов, "О бренности")

  • 1